Древняя Русь. От «вождеств» к ранней государственности. IX—XI века - Евгений Александрович Шинаков

Кроме степени достоверности источников, на итоговый результат отбора признаков объекта влияют еще несколько фактов. Это — неравномерность освещения того или иного образа по объему и характеру сведений, что зависело от типа источников и целей их авторов. Так, по Свенельду заполнены 13 признаков, по Улебу — только 5 из 30. Поэтому совпадения могут носить случайный характер, если два разных персонажа описываются по одним и тем же пунктам. Субъективным, зависящим как от степени «прозрачности» источника, так и воли интерпретатора, может быть определение конкретного значения признака и его «веса» (0,5 или 1). Далее — не всегда отсутствие признака в источнике означает отсутствие его в реальности, поэтому мы всегда оперируем именно термином «образ» кого-то, а не «кто-то» как реальный деятель. Добавим, что в некоторых случаях мы вынуждены даже реконструировать сам образ, известный лишь по имени или вообще безымянный, но особенности которого косвенно отразились в тех событиях, в которых он был задействован по источнику (Улеб; глава похода на Царьград 920 г.; предводитель похода на Бердаа 943 г.). Добавим сюда возможность неточности нюансов перевода иностранных средневековых источников, неадекватность понятий и их словесного выражения (терминов), возможные сознательную тенденциозность или добросовестное заблуждение, связанное со способами получения и полнотой информации, авторов источников, их искажения и повреждения при переписке и хранении.

Утешает только предшествующий опыт и… теория математической статистики: «Неизбежные погрешности в первичных данных являются не систематическими, а случайными и независимыми одна от другой…» (Миронов, Степанов, 1975). Вследствие такого их характера, погрешности не суммируются, а уменьшаются. Погрешности с точки зрения теории вероятностей являются независимыми, случайными событиями, а «вероятность совместного наступления любого числа взаимно независимых событий… равна произведению вероятностей этих событий» (Гнеденко, Хинчин, 1964). Вероятность случайных событий должна удовлетворять неравенству 0 < Р(А) < 1 (Кудрявцев, Демидович, 2001). В итоге, например, если каждая из погрешностей равна 0,5, то чем их больше, тем меньше будет их произведение, то есть общая погрешность (0,5 х 0,5 х 0,5 = 0,125).

Тем не менее с целью достижения возможно большей вероятности отсечения случайных связей отстранялись те из них, чей коэффициент сопряженности был меньшим 0,5, а в некоторых случаях (уникальности и значимости связи) — 0,44. Коэффициенты, меньшие этих значений, рассматривались в качестве «дополнительных аргументов», предполагая, скорее всего, наличие между сравниваемыми элементами той или иной пары персонажей существование реального или мифологического переходно-связующего образа или литературно-фольклорного промежуточного звена. Кроме того, эти коэффициенты безусловно учитывались лишь в случаях слабой контаминации с образами «Вещих Олегов» из НПЛ и ПВЛ, так как эти образы не имеют значимых связей и в «новой» группе сравниваемых персонажей.

Однако даже при наличии безусловно положительных связей по комплексу признаков (не говоря уже о менее значимых иногда учитываемых связях с коэффициентами свыше 0,29), желательно определять их причину.

Среди таковых могут быть: реальная контаминация образов (то есть речь идет об одном лице); совпадение стереотипов описания или самого типажа образов; взаимосвязь образов, отражающая участие их прототипов (разных) в одних и тех же событиях и их реальное однонаправленное взаимодействие; заимствование мифологических и литературных приемов, использованных при описании одного образа для создания другого; совпадение черт характера и стереотипов поведения в схожих обстоятельствах реальных (или легендарных) прототипов образов.

Нами проводятся два уровня сравнений. Первый — определение степени взаимосвязи «новых» персонажей (возможного, реконструируемого по тексту НПЛ, главы неудачного похода на Царьград в 920 г.; анонимного предводителя похода на Бердаа, образ которого гипотетически реконструируется по произведению Ибн Мискавейха; воеводы Свенельда, реального участника событий 940 г.; князя Улеба, виртуально — он представлен своей женой Сфандрой — присутствовавшего в договоре 944 г. с Византией; Орвара-Одда) с каждым из 11 «героев» проанализированной в предшествующем разделе книги «старой» группы, начиная с Х-л-гв.

Второй уровень — сравнение искомого образа Х-л-гв (HLGW) «Документа Шехтера» с каждым из возможных претендентов на то, чтобы быть его реальным прототипом, нашедшим отражение в иных вышеперечисленных источниках, а также каждого элемента полученной группы образов «обратно» с главным персонажем — Вещим Олегом из НПЛ и ПВЛ.

Безусловно значимые связи между «новой» и «старой» группами образов прослеживаются в следующих парах. Для «предводителя похода на Бердаа» корреляция существует с образами Вольги и Ольги, причем с последней — даже больше (0,62), чем между Ольгой и Вольгой в «старой» группе (к = 0,53). Свенельд имеет связь с другим родственным Вольте былинным героем — Волхом (к = 0,51). С учетом очень высокой связи последних двух героев (к = 0,92), можно предположить, что эта пара имела двух реальных предшественников — «героя Бердаа» и Свенельда, но восприняла разные черты последних, объединенные лишь совместным участием в тех же или схожих событиях. Это, кстати, косвенно доказывается и одинаковым (не положительным, но близким к нему) коэффициентом сопряженности (0,38–0,39) между «предводителем похода на Бердаа» и Волхом, с одной стороны, Свенельдом и Вольгой — с другой. При этом прямая контаминация образов «предводителя» и Свенельда отсутствует, хотя жили и действовали они в одно и то же время.

Вторая связь Свенельда — с Олегом Святославичем II («Гориславичем») (к = 0,74) — носит хотя и неслучайный, но вторичный характер (не говорит о контаминации реальных прототипов двух образов). Скорее всего, речь идет о литературных стереотипах описания не слишком идеального героя, авантюриста и маргинала, а также схожих мотивах сюжета (поражения, месть).

Однако этим абсолютно положительные связи исчерпываются. Как мы видим, с образом Вещего Олега (из ПВЛ и НПЛ) ни у кого из «новой» группы контаминации нет. Лишь у виртуального «главы похода 920 г.» наблюдается весьма близкий к значимому коэффициент сопряженности (0,44)[84] с образом Олега из одного с ним источника (НПЛ), как и у Одда Стрелы чуть больший (0,46) коэффициент сопряженности наблюдается с Олегом из ПВЛ. Абсолютно никаких положительных связей с образами «старой» группы не имеет Улеб. Исключение, да и то не полностью положительное (к = 0,45), представляет его корреляция с «аутсайдером» «старой» группы (в которой главной целью исследования было определение степени связи девяти разных персонажей с образами двух Олегов) — Х-л-гв. В «новой» группе именно этот персонаж из «Документа Шехтера» является исходным, ключевым и искомым одновременно.

В «новой» группе Х-л-гв имеет самый высокий (и единственно абсолютно положительный) коэффициент сопряженности с «предводителем похода на Бердаа», близкие к положительным значения коэффициента (0,44 и 0,45) — с «главой похода 920 г.» и (единственный случай для последнего) с Улебом. Нет даже близко положительной связи лишь со Свенельдом (с точки зрения контаминации реалий, это и понятно — Свенельд никак не мог погибнуть при событиях середины